Шкатулка княгини Вадбольской. Книга первая ВЫБОР КНЯЗЯ ПЕТРА

Середина восемнадцатого века. Ветвь древнего рода князей Вадбольских нуждается в продолжении. Князь Сергей Вадбольский, навлекший на себя неприязнь только что взошедшей на трон императрицы Екатерины Второй, не выезжает из своего тульского имения, но желает, чтобы его единственный сын Петр нашел для себя подходящую партию в Петербурге. Однако молодой князь некрасив и чересчур застенчив. Трагически завершившаяся любовь и война вызывают у него стойкое нежелание связывать себя брачными узами, но он вынужден подчиниться отцу. Одна из двух красавиц-сестер напоминает ему утраченную любовь. Князь Петр делает свой выбор.

В основе романа лежат исторические факты, бытовавшие в восемнадцатом веке придворные сплетни, а также сохранившиеся в семье автора отрывки старых писем и семейные предания.

Памяти моей мамы Веры Павловны Ростовцевой посвящается. Ее могила в Баку уничтожена после событий 1990 года, я не могу поставить ей памятник. Пусть эта книга станет ей памятником.

 Все грехи вобрав и заслуги,
В мир потомков входим мы тенями,
Протянув к вам незримо руки
Из бездонной пропасти времени.
 
Вам порой смешны наши были
И нелепы наши теории,
Но мы жили, и мы любили,
Мы соткали вашу историю.

(«Песнь предков», Галина Тер-Микаэлян)
 

ПРОЛОГ

В жизни своей князь Алексей Иванович Вадбольский придерживался двух правил: верно служить отечеству и держаться подальше от политики. Глубоко почитая царевну Софью Алексеевну за мудрость и рассудительность, он, тем не менее, в дни вооруженного бунта 1682 года (после смерти царя Федора Алексеевича его сестра царевна Софья и князь Голицын захватили власть, свергнув с трона малолетнего царя Петра и отстранив от власти его мать царицу Наталью Нарышкину) почел за лучшее отбыть в свое тульское имение. С его стороны это был весьма дальновидно – свергнутый маленький царь, будущий Петр Великий, хорошо запомнил бунтовавших бояр, лишивших жизни его любимых дядюшек. Впоследствии многих бунтовщиков настигла расплата, но осторожный князь Вадбольский сохранил свои обширные вотчины – как доставшиеся в наследство от предков, так и те, что во время своего семилетнего регентства пожаловала ему царевна Софья за участие в Крымских походах 1687 и 1689 годов.

Старший из его сыновей Иван был особо отмечен и награжден императором Петром Великим за воинские заслуги во время Северной войны (война России со Швецией, длившаяся с 1700 по 1721 годы). Подобно своему отцу, он тоже предпочитал держаться в стороне от политики и сумел уклониться от участия в судилище, на котором несчастного царевича Алексея Петровича, государева сына, приговорили к смерти. Из-за этого князь Меньшиков, принимавший активное участие в допросах обвиненного в измене царевича, в годы своего президентства в Военной коллегии (созданный Петром Первых высший орган военного управления в России) постоянно подчеркивал свое холодное отношение к Вадбольскому, служившему в фортификационной экспедиции при коллегии. Тем не менее, Иван Алексеевич не жалел о своем поступке и, как показало время, оказался прав.

Умер император Петр Первый, недолго процарствовавшая Екатерина Первая завещала престол маленькому сыну убиенного царевича Алексея. Спустя два месяца после воцарения юного царя Петра Второго, князь Иван Долгоруков ознакомил мальчика-императора с материалами следствия по делу его отца. Вскоре могущественного князя Меньшикова арестовали, обвинив в злоупотреблениях, и чуть позже со всем семейством отправили в ссылку, а тем, чьи подписи стояли под смертным приговором царевичу Алексею, стало очень неуютно.

Пока шло расследование по делу Меньшикова, князь Иван Алексеевич Вадбольский решил – от греха подальше! – покинуть Петербург. Причины для окружающих изобрести было нетрудно – служебные дела в Ревеле (теперь Таллин), необходимость посетить свои имения и прочее. Вернувшись, он был неприятно поражен, узнав от слуг, что в его отсутствие восемнадцатилетний сын Алексей не только бражничал с фаворитом молодого государя Иваном Долгоруковым, но и пару раз возил ко двору младшего брата Сергея – тому только-только минуло тринадцать.

– Не наказывал ли я вам всегда держаться подальше от придворной суеты? – кричал он. – Не говорил ли, что Господь защищает только тех, кто сам за себя заступится?

Лицо князя побагровело, глаза налились кровью. Сергей, переминаясь с ноги ногу, испуганно пробормотал:

– Да, батюшка.

Но отец не смотрел на него, он вперил гневный взгляд в старшего сына Алексея, и у того стали медленно краснеть лицо и шея.

– Слышал я, что в отсутствие мое ездил ты к Ваньке Долгорукову бражничать.

– А как мне было отказаться, коли позвали? – с некоторым вызовом возразил Алексей и дерзко вскинул голову. – Долгоруковы теперь при дворе всем заправляют, молодой государь к Ивану Долгорукову благоволит. Государь и сам на том пиру был, и цесаревна Елизавета Петровна тоже отплясывала.

Тон отца неожиданно стал вкрадчив:

– Вот как. И государь, и цесаревна, говоришь? Так ты, стало быть, и брата решил привезти с ними поплясать?

Не выдержав его взгляда, Алексей отвернулся и пробурчал:

– Мне Долгоруков так посоветовал. Говорит, ничего, что брат молод, он государю почти ровесник, и разве не почетно для рода Вадбольских, если молодой князь с детства императору другом станет?

Качая головой, Иван Алексеевич внимательно разглядывал сына чуть прищуренными глазами.

– Смотрю, Ванька Долгоруков теперь для тебя главным советчиком стал.

– А что, батюшка, разве он неверно говорил? – наивно удивился Алексей.

 Лицо князя теперь было почти добродушным.

– Ну-ну. И что же еще интересного он тебе говорил? Рассказывай уж, не таись.

Сергей приметил таившуюся в глазах отца насмешку и испуганно покосился на брата, но Алексей, хоть и старше был годами, особым умом не отличался. Обманутый доброжелательным тоном отца, он повеселел, и язык его развязался:

– Я, батюшка, много чего от Долгорукова слышал, – похвастался он, – говорит, что молодому государю Петербург не нравится, и хочет он опять Москву столицей сделать. Еще Долгоруков говорит, что хочет жениться на цесаревне Елизавете Петровне, и это будет для нее честь, потому что род Долгоруковых стоит не ниже царского по знатности, а цесаревна рождена в грехе. И еще говорит, что государю его сестрица Екатерина Долгорукова по сердцу пришлась, как государь в возраст войдет, так и свадьбу сыграют, и тогда князья Долгоруковы выше всех вознесутся. Обещал, что и меня, коли верен ему буду, вместе с собой возвысит.  

Иван Алексеевич не дал ему договорить – не в силах скрыть свой гнев, он стукнул кулаком по столу, голос его загромыхал, донесся до самых дальних комнат:

– Глупый щенок! Сто раз тебе и брату твоему сказывал: кто высоко взлетает, тот больно падает. Больше к Долгорукову ни ногой, иначе лишу своего благословения. А чтобы тебе от скуки дурь всякая в голову не лезла, я тебя сей же час женю. Невесту уже давно подобрал – из Нарышкиных. Приданое за ней дают знатное, девица здоровая и собой недурна. И не смей повторять гнусные слова о цесаревне, Ванька Долгоруков рылом не вышел женой ее назвать! А теперь убирайтесь оба!

Оставшись один, Иван Алексеевич успокоился не сразу – он глубоко чтил память покойного императора. Из всех детей Петра Первого и Екатерины выжили лишь Анна и Елизавета, рожденные до брака родителей, но по воле своего отца они получили титул «цесаревны», и называть их рожденными в грехе было оскорблением памяти великого государя. А то, что Ванька Долгоруков собрался жениться на цесаревне Елизавете Петровне, было оскорблением вдвойне.

 «Ах, Ванька, ах подлец! – думал князь. – Ничего, ему еще воздастся за его длинный язык. Кстати, ежели он правду сказал, и молодой государь желает столицу из Петербурга перенести в Москву-матушку, то не придется ли Военной коллегии тоже туда перебираться? Может, тогда мне стоит московский особняк в Ново-Никитской слободе достроить?»

Фундамент особняка у Патриарших прудов заложил еще его отец князь Алексей Иванович Вадбольский. После того, как в 1712 году взорвался порох в погребах Гранатного двора, и все мастерские выгорели дотла, улицу Спиридоновку в Ново-Никитской слободе начали постепенно застраивать, но строительство шло медленно, и новоселы обживать слободу не спешили – Козье болото, которое при царевне Софье заботами патриарха Иоахима было осушено и превращено в Патриаршие пруды, вновь пришло в запустение, и к ночи в близлежащие дома устремлялось сонмище комаров, несущих болезни и делавших жизнь домочадцев нестерпимой. К тому же ходили разговоры, что место здесь «нечистое» – улица Спиридоновка петляла вдоль вытекавшего из Патриарших прудов ручья Черторый, о котором в народе ходили самые невероятные слухи. Будто и живность домашняя здесь пропадает, и рыба не водится, а утки-лебеди норовят облететь ручей стороной.

Князь Иван Алексеевич, получивший недостроенный особняк у Патриарших по отцовскому завещанию, прежде о нем не вспоминал, и теперь тут же отбросил мелькнувшую было мысль:

«Нет, нехорошее место. Подождать нужно. И держаться подальше от двора, никто не знает, как и что будет. Алешку, как женится, в деревню отправлю, подальше от Долгоруковых, пусть хозяйством займется, наследников народит. Жаль, здоровье у него слабое и прихрамывает немного, а то бы самое милое дело было ему теперь в армии или во флоте послужить. Вот Сережку, чуть подрастет, сразу в полк отправлю, нечего без дела слоняться»

Все сложилось не так, как предполагали сгрудившиеся у трона юного императора фавориты. Не достигшего пятнадцати лет Петра Второго унесла оспа – до того, как он успел жениться на сестре князя Ивана Долгорукова. На трон взошла племянница Петра Первого Анна Иоанновна и оставалась на нем в течение десяти лет. Все это время князь Иван Алексеевич Вадбольский служил отечеству под командованием генерала-фельдмаршала Миниха – осаждал Данциг, громил Крымское ханство. Младший сын Сергей тоже участвовал в военных походах, и отец гордился, слыша отзывы об отваге своего отпрыска. Однако в сентябре 1739 года, после того, как был подписан мирный договор России с Турцией (невыгодный для России Белградский мирный договор, в результате которого она возвращала Османской империи завоеванные территории и теряла выход к Черному морю), фельдмаршал Миних имел с Вадбольским секретный разговор.

– Никто больше меня не может быть недовольным столь печальным завершением всех наших баталий, князь, – откровенно сказал он Ивану Алексеевичу, – я сам лично отписал в Петербург государыне, что договор сделал напрасным большинство русских побед. Молодые офицеры, потеряв в этой войне немало своих товарищей, понятно, возмущаются. Однако сыну вашему князю Сергею следует быть осторожней в своих высказываниях. Ко мне поступил донос, но из уважения к вам я не дал ему ходу. Передайте молодому князю мой совет: пусть вспомнит о судьбе Ивана Долгорукова. И лучше будет в Петербурге вам теперь не появляться.

Вадбольский похолодел – с воцарением Анны Иоанновны князья Долгоруковы, прежде пребывавшие в фаворе у Петра Второго, подверглись гонениям. Князь Иван, брат несостоявшейся царицы, в течение нескольких лет пребывал в ссылке в Березове, однако и там продолжал вести разгульную жизнь. Однажды во время веселого застолья он спьяну наплел такого, что в Петербурге, получив донос, начали следствие по делу о заговоре. По слухам, доходившим из столицы, в смертном приговоре бесшабашному князю никто не сомневался, но следствие продолжалось, шли аресты тех, кого он назвал под пытками, они, в свою очередь, называли все новые и новые имена. Князь Вадбольский понимал, что фельдмаршал спасает не только его сына, но и всю семью Вадбольских.

Поблагодарив Миниха, он вернулся к себе и вызвал дворового Афоньку, с детства приставленного к молодому князю Сергею и сопровождавшего его в походах.

– Говори, – сурово приказал он, – и не вздумай ничего скрывать, от этого молодому барину будет не лучше, а только хуже. Какую крамолу он обычно плетет, когда бражничает с приятелями?

Афонька изменился в лице, но твердо ответил:

– Велите казнить, барин, не ведаю, о чем говорите.

– Слушай меня внимательно! – раздраженно закричал князь. – Я сыну своему не враг и плохого не желаю. Плохо ему станет, если мне неведомо будет, а чужие про то узнают. Или думаешь, помимо тебя других доносчиков не нашлось? Будешь молчать – под топор молодого барина подведешь.

Испуганный Афонька повалился ему в ноги.

– Не вините его барин, голова у молодого барина Сергей Иваныча слабая, как выпьет, так язык удержать не может, потом сам жалеет. Все скажу, только, чтоб ему худого не было. Говорил, будто не по закону нами нынешняя царица правит – будто бы царица-матушка Екатерина завещание оставила, чтобы на трон Лизавету Петровну посадить, родную дочь великого государя Петра Алексеевича. Только Бирон завещание спрятал, а цесаревну при нынешней царице в черном теле держат, царица ее «Лизкой» называет и по щекам бьет. Говорил, будь дочь великого государя на троне, не пришлось бы нынче России кровью завоеванное отдавать.

Вадбольский слушал, и лицо его было каменным.

– Позови молодого барина, – велел он, когда Афонька закончил свой рассказ.

Сергей не отрицал своей вины.

– Простите, батюшка, – понурившись, сказал он, – накажите, как сочтете нужным.

– За Христофора Антоновича Миниха будем Бога молить, что он доносчика придержал и не дал семью нашу погубить, – сурово ответил отец, – дает он нам с тобой отпуск, чтобы увез я тебя домой и на месте вразумил. И я тебя вразумлю – хоть ты и офицер русской армии, так выпорю, что с месяц сидеть не сможешь. А потом женишься. Невесту тебе уже выбрал – Марфу, дочь моего покойного друга обер-комиссара Ефима Зыбина.

Марфа Зыбина имела приятную внешность и неплохое приданое. Семья Зыбиных пользовалась влиянием при дворе, поскольку находилась в родстве со всемогущим кабинет-министром Артемием Петровичем Волынским. Матери девушки уже не было в живых, до замужества она находилась под опекой старшего брата Александра Ефимовича Зыбина, служившего кригкомиссаром (военный чиновник, отвечающий за снабжение), и своей крестной матери – графини Анны Гавриловны Ягужинской, урожденной Головкиной.

Предложение князя Вадбольского опекунов не удивило – о дружбе покойного обер-комиссара Зыбина с князем Вадбольским знали, известно был, что в свое время шел разговор о браке младшего сына князя с дочерью Зыбина Еленой. Правда, помолвки не было – ждали, когда жених с невестой войдут в возраст. Однако обер-комиссар скоропостижно скончался от апоплексического удара, а Елена, повзрослев, полюбила князя Львова и вышла за него замуж. Вадбольский немного огорчился, но что делать – с сердцем барышни не поспоришь. К тому же началась военная кампания, стало не до брачных планов. Но война закончилась, а за годы, прошедшие со дня смерти Зыбина, подросла его младшая дочь Марта. Когда умер отец ей не было и года, теперь исполнилось пятнадцать, и она выглядела вполне созревшей для замужества. Вадбольский уговорился с опекунами, что молодых обвенчают, когда невесте минет шестнадцать.

Как раз в то время в Москве начали быстро застраивать обширную площадь перед Никитскими воротами, на которую выходила Спиридоновка, и на левой стороне улицы вырос огромный двор тайного советника Лариона Воронцова. Вадбольский тоже решил достроить особняк и отдать его младшему сыну – пусть обживает с молодой женой.

Однако еще до венчания случилось событие, круто изменившее жизнь Вадбольских. В начале апреля 1740 года пал могущественный кабинет-министр Артемий Петрович Волынский, прежде находившийся в большой милости у Анны Иоанновны, – не выдержал соперничества с любовником императрицы Бироном, ибо тот поставил свою повелительницу перед выбором: «или я, или он». Артемия Петровича арестовали – начали с расследования злоупотреблений, затем изучили предложенный им «Генеральный проект о поправлении внутренних государственных дел» и узрели в нем намерение произвести переворот. Были взяты под стражу также ближайшие сподвижники Волынского – Еропкин и Хрущев. Александр и Иван Зыбины, братья Марфы, решили на время скрыться от Тайной канцелярии (канцелярия тайных и розыскных дел, созданная при Петре Первом). Они не имели никакого отношения к проектам кабинет-министра, но состояли с ним в родстве, и кто мог знать, не назовут ли арестованные под пытками их имена?

Отголоски происходящих в Петербурге событий вскоре докатились до Иваньковского, родового имения Вадбольских, где шли приготовления к свадьбе. Молодой князь Сергей Вадбольский немедленно помчался к своей невесте – утешить ее и заверить в неизменности своих чувств.

– Милая Марфа Ефимовна, – целуя тонкие девичьи пальцы, говорил он, – скоро уже состоится наше венчание, и тогда никто на свете не сможет помешать мне стать вашим заступником, какие бы напасти не свалились на вашу семью.

Высвободив руку, девушка утерла заплаканные глаза, всхлипнула в последний раз и с достоинством ответила:

– Осторожность требует, чтобы мы повременили с венчанием, любезный князь Сергей Иванович.  А то как бы напасти эти не затронули и вашу семью.

Иронический тон ее задел молодого князя.

– Что заставляет вас, Марфа Ефимовна, думать, будто что-либо на свете заставит меня отказаться от своих обязательств?

– Послание, какое прислал мне ваш батюшка князь Иван Алексеевич, – она вытащила из-за пазухи письмо и протянула жениху, – нынче получила, прочтите.

Сергей читал и медленно заливался краской стыда – его отец уверял дочь своего старого друга в своем неизменном к ней расположении, однако писал, что возникли непредвиденные трудности, которые требуют отложить венчание. Скомкав письмо и отшвырнув его в сторону, молодой князь направился к выходу. Марфа, видя его состояние, бежала следом, стараясь успокоить, но он на отвечал, лишь у двери замедлил шаг, обнял ее и, горячо поцеловав в губы, вышел.

Старый князь меж тем пребывал в сильном смятении. То, чего он всю жизнь старательно избегал – политика, – неожиданно ворвалось в его жизнь. Страх перед летящими пулями и рвущимися снарядами, какой испытывают многие на поле боя, был ему неведом, но мысль о застенках Тайной канцелярии наполняла душу холодом. За отправленное будущей невестке письмо его мучил стыд, но когда к нему ворвался кипящий возмущением сын и стал упрекать в недостойном дворянина поступке, Иван Алексеевич пришел в ярость:

– Как смеешь ты, молокосос, идти против законов Божеских и бросать отцу своему подобное обвинение? Так знай же, что хотел я сделать тебя наследником всего своего состояния, выделив долю брату твоему и приданое сестре твоей, теперь же решил: завещаю все им, а тебе оставлю одно Иваньковское и знать тебя более не желаю!

Сказано – сделано. Старый князь изменил завещание и, оставив младшего сына в Иваньковском, уехал в Москву, увезя с собой маленькую дочь Наталью. По настоянию Марфы венчание все же отложили – девушка по-настоящему любила своего жениха и, обладая редкой для столь юного возраста рассудительностью, не желала подвергать его риску. К счастью, Тайная канцелярия братьями Зыбиными не интересовалась, ведущие следствие добивались другого – обвинить в заговоре цесаревну Елизавету Петровну. Однако никто из арестованных под пытками не назвал ее имени.

После казни Волынского тревоги утихли. Спустя четыре месяца умерла сама императрица Анна Иоанновна, завещав престол младенцу Иоанну (Иван Шестой, внучатный племянник императрицы Анны Иоанновны), сыну своей племянницы Анны Леопольдовны, а вскоре стало известно о низложении всемогущего Бирона. Братья Зыбины вернулись домой, и перед Рождественским постом князь Сергей Иванович Вадбольский обвенчался с девицей Марфой Ефимовной Зыбиной. Старый князь, порвавший с сыном отношения, ни на венчании, ни на свадьбе не присутствовал, да и пышных торжеств из-за траура по случаю смерти императрицы не устраивали.

В первое время молодожены мало интересовались столичными событиями. Княгиня Марфа ждала ребенка, молодой князь, никогда прежде не занимавшийся хозяйством и ничего в нем не смысливший, попытался было разобраться с делами имения, но потом махнул рукой и нанял управляющего – обрусевшего немца Карла Федоровича Гольбаха.

В конце августа князь Сергей, подъезжая к дому, увидел управляющего, гнавшегося с палкой за деревенским мальчишкой лет десяти – тот ловко увертывался от ударов, ухитряясь при этом не выронить предмет, который прижимал к груди.

– Стой! – крикнул князь. – Что происходит?

Гольбах остановился, а мальчишка юркнул за дерево и скрылся в кустах.

– Украл расходную книгу, подлец, – опустив палку и отводя глаза, пробурчал управляющий, – я сидел себе, а этот паршивец подкрался сзади, схватил и наутек.

В полном недоумении князь пожал плечами – понятно было бы, укради мальчишка хлеб или деньги, но расходную книгу…

– Кто такой?

Прежде Гольбаха ему ответил следовавший за ним Афоня:

– Мальчишка пренесноснейший, барин, а коли теперь еще и в воровстве замечен, то надо бы его с малолетства в острог определить.

Неожиданно с вершины близстоящего дерева послышался звонкий мальчишеский голос:

– И все неправда, барин, не воровал я, сказал только, что муки в записи не хватает. А Карл Федорович за мной с палкой погнался.

Из густой кроны ветвей выглянула замызганная мордашка. Князь, которого уже по-настоящему стало разбирать любопытство, приказал:

– Слезай и подойди сюда.

Мальчик ловко сполз по стволу и приблизился к сидевшему на лошади князю, продолжая прижимать к груди толстую расходную книгу. Управляющий потянулся было за ней, но мальчишка ловко отскочил в сторону.

– Я не воровал, барин, – шмыгнув носом, повторил он, – не так все было.

Афонька замахнулся на него хлыстом.

– Отдай книгу, негодяй! – угрожающе крикнул он и повернулся к князю. – Прикажете выпороть, барин?

Однако князь его остановил.

– Ты кто? – спросил он мальчика. – С какой стати книгу унес?

– Пастух я, барин, Ильи Хохлова сын, Кузьмой зовут, – видя интерес князя, он приободрился и заговорил смелее, – я уносить не хотел. Зашел сказать, что корова Машка охромела, а там на столе книга. Писано в ней, что сорок пудов муки в Тулу на пекарню продали, а я еще ране, когда везли, счел сорок пять. Вот я и спросил. А барин Карл Федорович кричал, что я вру, и за мной с палкой погнался.

– Ты что, читать умеешь? – от удивления князь даже повысил голос. – Кто тебя учил?

Маленький Кузьма испугался.

– Виноват, барин, – пролепетал он, – сам научился. Книгу купил на рынке.

– А на какие деньги купил? – грозно крикнул Афонька. – Украл, небось?

Сам Афонька был выучен грамоте, неплохо писал и читал, но в других дворовых учености не терпел. Его непрошенное вмешательство рассердило князя.

– Молчи! – сурово прикрикнул он и вновь посмотрел на мальчика. – А как ты знаешь, что муки продали сорок пять пудов?

Мальчик с опаской покосился на побагровевшего Карла Федоровича и, очевидно, решил, что терять ему уже нечего.

– Потому, барин, что мешков на подводе свезли девять, а в каждом мешке по пять пудов. Ежели бы сорок пудов продали, то свезли бы восемь мешков.

– И врешь ты все! – возопил управляющий, голос его неожиданно перешел в визгливый фальцет, а лицо до того налилось краской, что князь испугался, как бы беднягу не хватил удар.

– Не вру!

– Хорошо, я с этим разберусь, – Сергей старательно не смотрел в сторону Карла Федоровича, – а сейчас верни книгу.

– Слушаюсь, барин, – с достоинством ответил Кузьма, подошел к управляющему и протянул ему книгу.

Карл Федорович схватил ее дрожащими руками, и одного взгляда на него князю было достаточно, чтобы понять: управляющий так напуган, что, если прежде и мухлевал, то в будущем вряд ли вновь попробует это сделать. А мальчишка прелюбопытный, нужно отправить его в город учиться, теперь многие своих крепостных посылают. Выучится, и всегда сможет управляющего проверить, если тот нечестно станет свое дело делать.

– Хочешь учиться? – милостиво спросил мальчика князь. – Отправлю тебя в город.

Тот похлопал глазами, словно не сразу поняв сказанное, а потом внезапно повалился на колени и, ударившись головой о землю, завопил так, что княжеская лошадь испуганно шарахнулась: – Вечно Бога за вас молить стану, барин!

Полностью книгу можно прочесть на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/shkatulka_knyagini_vadbolskoi/?utm_campaign=%5BRU%5D+OZON&utm_content=control&utm_medium=email&utm_source=vero&utm_term=Workflow&vero_conv=HhcLRKhtrUiKwP3w269PH2G8OUMvr-J1L4bzuyf5zvPGCaOvVMeM5T2vo5gyzthcL67Lfhxe-qEBX3AafEhOdTD-3hsnhPl3f9eODrVG-Q%3D%3D&vero_id=262385

6 комментариев

Оставить комментарий
  1. Hi there, I wish for to subscribe for this blog to take newest updates, therefore where can i do it please help. Audi Benton Ackley

  2. I got what you mean,saved to bookmarks, very nice site. Gilda Whit Cornell

  3. Pretty! This has been a really wonderful post. Many thanks for supplying this info. Doti Prentice Kilk

  4. Very good post! We will be linking to this great content on our site. Lauretta Zechariah Griggs

  5. Major thanks for the article post. Thanks Again. Really Great. Anitra Chan Arella

  6. I truly appreciate this blog. Really looking forward to read more. Really Cool. Jessamyn Donavon Leonor

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *